Она карабкается по склону, усыпанному палой листвой, но очень скоро устает. “Мне теперь все время хочется спать”. Из пальца сочится кровь бледно-розового цвета, и она заматывает его носовым платком. Перед нею на раскрошенной гранитной ступеньке блестит осколочек кварца. Она подбирает его, и ей представляются те драгоценные камни, какими женщины на Востоке инкрустируют себе лица. Забавы ради она вдавливает камень в ладонь. Твердый остроконечный кристалл легко входит в нее. И совершенно не причиняет боли. Она сжимает руку.
Обернувшись, она видит, что из кустов за нею следит кот. Она хочет подойти к нему и погладить, но он, мяукнув, исчезает.
“Только бы Тицио не заметил этот кристалл у меня в ладони, - он начнет расспрашивать...” Расспрашивать - о чем? Она боится, сама не зная почему, любых вопросов. Но когда она возвращается, он не задает ни одного, только беспокойно нюхает воздух, а потом начинает смеяться.
- Никак не пойму, что это со мной, - говорит он. - Иногда в голову приходят такие странные мысли.
Он показывает ей свои книги, картины, приносит пластинки и старинную музыкальную шкатулку, где танцует восковая балерина. Потом он готовит ужин.
- Вы меня балуете! - говорит она. - До чего же приятно, когда за тобой так ухаживают! Только вот сама я бездельничаю.
- А вы здесь не для того, чтобы работать.
- Но для вас это утомительно, Тицио!
- О, я люблю принимать гостей. Это не работа. Вот тяжелую работу мне делать нельзя... из-за моей болезни.
- Сердце?
- Сердце. Но это не страшно.
Следующей ночью ей снится, будто она несет своего ребенка на спине в шали, связанной концами на груди. Узлы стягивают тело, душат ее. Но она потеряла накидку и шапочку ребенка и теперь разыскивает их на вокзале, в толчее, среди эмигрантов.
Она просыпается в крайнем волнении. А ведь она никогда не думала об этом ребенке, который родился у нее мертвым. Она вертится на диване, пытаясь сбросить придавившие ее одеяла, но с каждым движением еще больше запутывается в них. В темноте белеют оконные занавески. Она зажигает лампу в изголовье и с удивлением обнаруживает на подоконнике открытого окна большую черную птицу. Птица нерешительно выжидает, потом, влетев в комнату, садится на деревянный куб, смотрит на нее оттуда и тянет вперед мощный клюв. Может, это крупный дрозд? И вдруг она понимает: это ворон.
Еще три ворона садятся на подоконник. Она встает, бросается к окну, запирает его. Но птицы барабанят клювами в стекло, угрожая разбить его, а первый ворон взлетает Розе на голову. Она пронзительно кричит.
- Что такое?
Ее друг, ее брат стоит на пороге в халате, совсем заспанный.
- Да нет, ничего, - все еще дрожа, отвечает она.
И правда, пернатые разбойники в окне исчезли. Зато пол в комнате загажен, и по свежему птичьему помету нагло разгуливает ворон.
- Я его знаю, это Фриц. А ну-ка, Фриц, убирайся отсюда, нельзя беспокоить дам!
Тицио берет рисовую метелку и выгоняет ворона из комнаты.
- У него есть дурная привычка являться сюда за кормом.
- Похоже, на этот раз он собирался съесть меня, - говорит Роза.
Внезапно она очутилась совсем одна на маленьком деревенском вокзале. Подошел и остановился поезд. Дверь открылась, и контролер едва успел подхватить ее.
Она сразу узнала вагон, в котором ехала накануне. Только теперь ей казалось, что это было давным-давно, много дней или даже недель тому назад. Сколько же? Она не знает.
Старая дама читала туристический проспект. Молодой человек беззастенчиво глазел на лыжницу в желтых брюках, рыжая челка ела мандарин. Они встретили Ночную Розу без всякого удивления. Ни о чем ее не спросили. Это она задала им вопрос:
- Куда мы едем?
Все четверо устало улыбнулись.
- Теперь мы начинаем понимать.
- Да, наконец-то нам все ясно.
- Давно пора, - сухо заметил молодой человек.
- Я, кажется, тоже поняла, - сказала она, опустив глаза. И тут увидела, что держит в сложенных руках три розы и четки из сухих ягод Иерусалима. Написать нам Форум
... Я готов уступить свои права на него за один миллион тумтумов... Просмотрев представленные бумаги. Король отложил их в сторону и пообещал приказать лорду Главному Казначею Тайной Канцелярии выдать изобретателю один миллион тумтумов. - А здесь, - сказал Изобретательный Патриот, извлекая новые бумаги из другого кармана, - находятся чертежи изобретенной мною пушки, которая пробивает эту непробиваемую броню. Император Банги - родной брат Вашего Королевского Величества - весьма заинтересован в том, чтобы приобрести эти чертежи. Однако верность трону Вашего Величества и Вашей особе заставила меня предложить эту пушку вначале Вашему Величеству. Цена - один миллион тумтумов. Получив заверение насчет второго чека, изобретатель сунул руку в третий карман со следующими словами: - Ваше Величество, цена пушки, снаряды которой сокрушают любые укрепления, была бы намного выше, если бы не то обстоятельство, что ее снаряды можно заставить отскакивать рикошетом за счет особого метода обработки броневых плит новым... Тут Король сделал знак приблизиться Главному Распорядителю Двора. - Обыщите этого человека! - приказал он. - И доложите мне, сколько у него карманов. - Сорок три, сир, - сказал Распорядитель, закончив обыск. - Взываю к милости Вашего Величества! - в ужасе вскричал Изобретательный Патриот. - Но в одном из карманов у меня табак!...
