- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
В готовности же его жертвовать собою за избранную идею никому и в голову не приходило сомневаться, но идею эту нелегко было отыскать под черепом нашего Овцебыка...
Но дело не в том. Кучо знал хорошо, что люди просто глохнут, покланявшись по стольку раз. Пыхтишь ведь ртом и носом, уши - близко, ..
Корина Бий (Коринна Бий, Коринна Стефани Бий; фр. Stephanie Corinna Bille; 29 августа 1912, Лозанна— 24 октября 1979, Сьерр, кантон Вале) — швейцарский поэт и прозаик, жена поэта Мориса Шаппаза, писала на французском языке.Содержание [убрать]
Биография Родилась в семье художника по стеклу. Биографически и творчески связана с живописным горным кантоном Вале (здесь провёл последние годы жизни и умер Р. М. Рильке). Много путешествовала, в том числе - по Советскому Союзу; впечатления легли в основу романа "Гости Москвы" (1977).
Творчество Стихотворные сборники «Весна» (1939), «Потаенный край» (1961), «Ночное солнце» (1979), сновидческая проза с мотивами язычества и эротики (роман «Венерин башмачок», 1952; книга новелл «Вечная Джульетта», 1971), «Сто маленьких жестоких рассказов» (1973), волшебно-фантастические книги для детей.
Признание Лауреат Гонкуровской премии (1975). Ей посвящен документальный фильм Пьера-Андре Тьебо «Коринна Бий, девушка-дикарка» (1993).
Сводные издания Oeuvres completes pour la jeunesse en trois volumes. Lausanne: Editions La Joie de Lire, 1999.
Публикации на русском языке Рассказы в духе барокко/ Пер. И.Волевич// Иностранная литература, 1998, №9 Теода/ Пер. И.Волевич. М.: Текст, 2006 Альпийские сказки/ Пер. Н.Шаховской. М.: Самокат, 2006
Тем временем:
... На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усыновившего наше семейство, в остальных помещениях царствовали лесные мыши. Комнатку с березой одно время оккупировала сова, но, к сожалению, она переехала. В самой просторной каморке хозяйничала одичавшая рыжая кошка с шестью котятами. Мать была единственным человеком, который осмеливался приближаться к этой злобной твари. Мать обладала особой способностью общаться с цветами и животными и яростно защищала наш зверинец от всяких нехороших поползновений со стороны Лаллы и Май, живших в двух центральных каморках. Лалла была нашим шеф-поваром, а Май - всем понемножку. О них я расскажу подробнее чуть позже. Весь этот строительный комплекс дополнялся чересчур большим, но ветхим нужником, некрашеные стены которого возвышались на самой опушке леса. Нужник вмещал четырех испражняющихся; через незастекленное окошко в двери открыв алея величественный видна Дуфнес, излучину реки и железнодорожный мост. Дырки отличались по величине: большая, поменьше, маленькая и крохотулечка. Снизу в задней стене была отдушина с полуразвалившейся и потому не закрывавшейся дверцей. Когда Май и Линнеа посещали заведение, чтобы чуток поболтать и скоренько справить малую нужду, мы с братом брали первые уроки по женской анатомии. Смотрели и балдели. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы застукать нас за этим занятием. Но нам и в голову не приходило изучать снизу отца, мать или громадную тетю Эмму. В детской тоже существуют свои негласные табу. Обстановка в большом доме была разномастная. В первое лето мать набила целый вагон мебелью из городской пасторской усадьбы. Бабушкин вклад состоял из отдельных предметов, хранившихся на чердаке и в подвале дачи в Воромсе. Мать пораскинула мозгами, сшила занавеси, соткала ковер и сумела-таки приручить эту груду разнокалиберных и враждебных друг другу элементов, заставив их жить в мире. Комнаты, насколько я помню, дышали уютом. В общем-то, мы чувствовали себя гораздо лучше в примечательном творении пастора Дальберга, чем в шикарном, изысканном бабушкином Воромсе, находившемся в пятнадцати минутах ходьбы через лес...
