микропроза
Муж и жена
Каждый вечер и каждое утро, в час, заранее назначенный, он и она в разных частях мира отходят в сторону и начинают танцевать.
Если мужчина стоит лицом к югу, женщина становится лицом к северу. Если он поворачивается к западу, она поворачивается на восток.
Они неистово топчут каблуками, исполняя движения понятные только им, под глухой мотив, сочиненный ими для них самих.
Они не видят и не слышат друг друга, их разделяют океаны и материки. Их танец - воздаяние, любовное послание, речитатив души и тела. Он это знает. Она это знает.
Они зовут друг друга, отвечают, связанные во времени и пространстве, на невероятном расстоянии друг от друга, и тем не менее рядом, спаянные повседневным бытом.
Ибо, несмотря на возможные измены, Он - мужчина некогда сказал ей - женщине:
Ею будешь ты.
Некрасивая
Я сочиняю - сказала она - любовные истории, которых у меня не было. Ах! До чего прелестны они, как нежны! Я их переживаю, сильнее, чем реальность. Со всей нежностью и даже - да, да - с недостатками и ударами судьбы. Как в жизни. В снегу и в кружевах, там, где взрываются звезды и кричит сова. И лица - тех, кто на меня не смотрит никогда - вдруг озаряются глазами, в которые я смотрю, и погружаюсь, и совершаю там прогулки. Улыбки перестают быть безразличными. Голоса направлены на меня. А плечи - те самые, которыми только пожимают с презрением, принимают мою разгоряченную голову и убаюкивают меня. Я чувствую себя в этих обьятиях лучше, чем в жизни, в них божья благодать, в которую я перестала верить. И золотые руки, те самые, что оттолкнули, сейчас меня ласкают. И я так счастлива, так умиротворена, что вдруг, на грани обморока я - да, да - я засыпаю.
Милый дом
Я бы тебя носила с собой повсюду на голове - как носят в новый год изображение своих домов на шляпах пастухи Вейраса, розово-серую охру стен, а вокруг зелень и ржавые яблони. С шиферной крышей и голубыми ставнями, удивительными арками окон, прикрытыми сиренью и фиговыми деревьями. На ветке качается гнездо дрозда.
Открываю дверь - и что я вижу? Множество розовых домов с овалами окнами, магазины и кукольные комнаты. На полках и на стульях книг столько, что трехсот лет не хватит, чтобы все прочесть. Драгоценные камни, и цветы, и ракушки от тысячей отливов. Во тьме сверкают гиацинтовые глаза кошки и два мелких рубина собаки Сирах.
Таков мой милый дом.
Мальчик
В лунном и все же земном городе мальчик - я видела его давно - живет и ждет меня.
У него были самые красивые глаза. На тонких ножках он стоял, как властелин. С рукой на боку - как танцор. В том городе с разноцветными домами, с закрытыми ставнями - он спит. Белый как мел, на ложе, покрытом шелковым гранатовым одеялом. У изголовья - два ангела - два сказочных змея у ног.
Дите мое, что сделал ты со своей жизнью? Я тайно пришла ночью, чтобы разбудить тебя. Что же ты глаз не открываешь? Потухнут свечи, и не узнаешь ты меня.
Лысые горы бродят вокруг города. Иссохла вся долина.
Чего ты хочешь от меня - память?
Невероятно было озеро, когда солнце отражалось меж двух вод, когда южные паруса застывали, а лебеди были, как из стекла, и чайки тоже. Ледники спускались к воде и остужали так, что совершать заплыв в ней было, как идти на смерть. Я думала - когда-то - давным-давно - но тоже в ноябре в том же ржавом замке я родилась впервые для любви - Ах! такая старая, такая молодая и уже раненная, напуганная и доверчивая на всю жизнь.
Разговор
Запел сверчок.
- Некоторые мужчины могут любить только мертвых, - сказал он. Они ищут гробницы и запахи земного чрева.
- Я знаю, - сказала она.
- Другие могут любить женщину только греховно и со стыдом.
- Это те же самые.
- Есть те, что любят только болото и гнилье, отвратительные запахи, нарушение законов...
- А ты, что же ты делаешь?
- Я убиваю их.
И сверчок замолчал.
Смерть
Я долго ждала любви. А сейчас? Сейчас я жду смерти. Такова жизнь, любовь предшествует смерти, а смерть приходит, когда нет уже любви. Возможно, твоя ласка реальна, О смерть, а умиротворенность нежнее всего. Может быть, ты пугаешь только живых, а мертвых - нет? Что нам о них известно? Может, они в тревожной радости весны?
Наверное, они довольны, что их больше нет. Что, наконец, заснули. Что вместо сердца у них белый камень и корень алтея в мозгах. А что душа? Вот именно - где же она? Прозрачна так, что о ней забывают. Душа забыта - наверно так.
Так говорила я о смерти перед смертью, не зная ничего и даже не подозревая два дня до смерти той, кого я больше всех любила:
Моей матери
Тогда пришлось мне не думать больше и пережить смерть с набухшими от рыданий веками (как будто можно пережить смерть) и слышать, как в церкви, где по соседству отпевали еще кого-то, повторяли за священником:
«Слуги твои Катрин и Рафаэль».
|
